Зверь смотрел на закат.
Глаза зверя были такими же золотыми, как небо, глядящее ему в лицо, и были подернуты дымкой. Зрачки чуть дрожали.
Из-за этого картинка смазывалась и прыгала. Мир дергался в безумной пляске перед ним. Он знал, что это всего лишь наваждение, но от этого было ещё более горько. Зверю казалось, что эта фантастически красивая долина трепещет в его глазах, содрогается, потому что сопереживает ему. Или издевается над ним. Он не знал. Жизнь, которую он презрел, едва прикоснувшись к ней, казалось, уже вынесла приговор.
Он не хотел быть таким.
Или хотел?.. Нет, всего лишь не желал для себя такого будущего, какое он видел сейчас. Что-то было неправильно (в этом мире, или в нем самом), чего он до конца так и не понял. От него словно ждали чего-то. Всё ещё. Но ему было трудно соображать, когда тело изранено, искалечено и саднит.
«Иногда мне кажется, что я летаю, но это лишь мой дух отрывается от земли».
Он подобрался, взвыв от боли, и прыгнул вперёд, для длинного разбега... Снова прыжок...
Упал плашмя.
Что толку дергаться в конвульсиях, когда тебя почти уже нет?
Так думал он, спустя некоторое время, лежа на земле и чувствуя, как остывает пот на его мокрой шкуре. Он лизнул солоноватый порез на правой лапе и сипло заскулил.
Он ненавидел скулить; но почему-то в последнее время всегда так получалось. Впрочем, его почти никто не мог сейчас услышать. Почти, или никто?..
Как он хотел на ту сторону, в лес!!!
«Ты ещё не готов, – говорили ему, – ты суетлив, жаден, недостаточно деликатен и не особо разборчив для этого места.» Он знал, что это так. Но, странно, предпочитал умереть, стремясь туда, чем остаться здесь, хотя бы живым и целым. «У тебя слишком острые когти. Ты беспечен и цепляешься за каждую мелочь. Твой удел – разрушать. Разве ты не видишь?» У него не было достаточно доказательств, чтобы опровергнуть это. Но он, как безумный, стремился в лес, с тех пор, как увидел его.
И ещё что-то. Вернее – кого-то. На той стороне. Там.
Но ему мешал барьер.
Какая-то упругая прозрачная стена немилосердно отбрасывала его от долины, за которой темнел бор; а у подножия холма стояло существо. Мудрое существо. Единственно родное ему существо. На первый взгляд – такое же, как он. Только шерсть темнее, а глаза прозрачнее, холоднее, и кончики лап – светлее, чем у него. Зверь знал, что это – только образ, что то существо может принимать различные формы, как и он сам, но в то же время оставаясь самим собой. В данный момент он предпочитал обличие зверя.
Он знал, что с ним там будет, если попытается ещё раз. И он будет пытаться. Окровавленный, еле живой, но он будет снова и снова пытаться взять барьер.
То другое существо приходило к нему в его снах, и они беседовали.
...«Почему я не могу попасть к тебе?»
«Хотя наши миры очень похожи, есть одно существенное различие. Ты разрушитель.»
«Я так не считаю... А ты?»
«Все мы немного. Но ты – больше всех. И для себя».
«Я не хочу быть разрушителем!...»
«Но ты им и являешься... Вспомни, сколько существ пострадало по твоей милости.»
«Ты боишься, что пострадаешь и ты?»
«Я ничего не боюсь. Ты боишься.»
«Кого?»
«Себя».
Постепенно вечерело всё больше и больше. Лёжа в траве, зверь продолжал вспоминать.
«Отчасти ты груб не по своей воле, и лишь потому не вполне виноват. Ты был рождён таким...»
«Я более животное, чем ты?...»
«На этот вопрос я не могу ответить. Ты боишься меняться».
«Почему ты не поможешь мне?»
«Я не могу помочь тебе. Я могу только наблюдать. Пойми, это не в моих силах. Уже. Я старался, но потом понял, что... этот барьер – твоё порождение.»
«Как это может быть?»
«Ищи в себе».
«Но это же жестоко!»
«Мир вообще полон жестокости. Мы только можем сопротивляться ей. Или порождать новую жестокость в ответ на неё же».
«Дай хоть совет... Не уходи!»
«Скоро рассвет... Я уже давал тебе советы».
«Не уходи».
«Я скоро приду ещё».
«Я всё время боюсь, что ты не вернешься. Это только сон, и он уже сейчас кончится...»
«Одно переходит в другое, и только так... Запомни, когда ты наконец минуешь барьер, то сон станет явью».
Но как это сделать?
Значит, он действовал всё это время неправильно?
Может ли быть, что «миновать» вовсе не означает «перепрыгнуть»? Он уже так устал, но если он всё ещё жив, то стоит продолжать. «А подумать?..» Собственное порождение... Это достаточно сложно для него. Он вспомнил ещё, что Друг из другого мира посоветовал ему покинуть себя, и тогда он сможет покинуть свой мир, но не представлял пока себе, как это будет выглядеть. «Ты разрушитель». Да, он пробовал использовать именно это: порушить проклятый барьер, но всё, что он ни делал – прыжки, подкопы, обходы в обе стороны, яростные удары лап, – не приводило к особым результатам. Не устанет ли ждать тот, другой? Не уйдёт ли в лес? И ещё... он может быть разочарован, что попытки не удаются. Как бы ни было, но тот, другой, стоял и ждал... Может быть, чтобы оказаться в долине, надо будет пройти через смерть? – мелькнула у зверя мысль. Не в этом ли загадка?.. Однако он чувствовал, что должен сделать что-то такое, чего никогда ещё не делал.
Сейчас.
Он поднялся, шатаясь от слабости, и проковылял до того самого места, откуда всегда начинал разбег. В сумерках почти ничего не было видно. Лишь фигура у холма в долине. Неподвижная, но напряженная, наблюдающая. Он почувствовал сильное волнение. Он ожидал знака.
Повинуясь какому-то внутреннему зову, вдруг пришедшему извне как осознание, ещё смутное, зверь вдруг поднял морду и завыл. Но вместе с тем из его горла раздались и полились в пространстве и какие-то другие звуки. Внезапно он понял, что должен делать. Ему надо было петь.
Получалось, кажется, плохо. Он вкладывал в мощь этого звука всю свою душу, почти уже не слыша себя самого, почти оглушённый. И вдруг почувствовал, что мир меняется. И он сам – тоже!!
Воздух перед ним тем временем начал колыхаться. Барьер задрожал.
Теперь, наверное, туда можно будет просто войти, подумал зверь. И, не прекращая пения, двинулся на барьер.
«Иногда мне кажется, что я летаю, но это лишь мой дух отрывается от земли.»
Нет!..
Он начал разбег, затем, когда уже достаточно набрал скорость, прыгнул. И сразу же попал во что-то вязкое. Его охватила паника. Фигура в долине вскочила, взволнованно забегала, всматриваясь, с той стороны донеслись какие-то ответные звуки. Зверь отчаянно заработал лапами, пытаясь прорваться вперед. На него навалилось разом всё – ярость, боль, опустошение последних лет, переживания, неуверенность и усталость, но он двигался, отряхиваясь и отплевываясь, падая и снова поднимаясь, вперёд...
«Запомни, когда ты наконец минуешь барьер, то сон станет явью».
Он запомнил.
2001