...Я не знаю, что это было – сон или явь; грёзы, мечты и фантазии или реальные события. Я не знаю, как всё это точно охарактеризовать. Я лишь дал этому название – «Осколки». Это и в самом деле осколки – кусочки меня, являющиеся частью меня и принадлежащие мне. Заглянув в них, можно увидеть собственное отражение, а можно и случайно уколоться, перебирая их...
...Так что, ты говоришь, исследуешь-то? А, завод наш... Ну, налей-ка 50 грамм для начала... Да расскажу, расскажу, не переживай! Да не пью я... почти... Тем более, чтобы такое вспомнить... А это же лекарство... поможет память освежить, да стресс снять...
...Только учти, что многого я тебе не расскажу. Но, как говорится, всё, что знаю... Чего ж хорошему человеку не помочь... Хоть и странный ты... Ладно...
О заводе рассказывать-то особо нечего. Обычный «почтовый ящик»... Я там тоже, конечно, работал... Все там работали... Да не, не инженером... Какой из меня инженер? Так, водилой... Привозил реактивы из центра, ну и мишуру всякую... Да ты наливай давай...
Притча, рассказанная у костра холодной зимней ночью.
Случилось это в V веке нашей эры. В одном могущественном и воинственном племени у немолодых уже и по тем временам обеспеченных родителей родился сын. Назвали его Аттилой. Мальчик рос не по годам бойким и задиристым – то камнем из пращи в соседа запустит, то зазевавшегося родственника мечом по голове шарахнет, и забот с ним у родителей хватало... И вот, чтобы успокоить возмущенную общину, да и соседям нос утереть, выписали они убеленного сединами философа из увядающего тогда Рима.
На небе стояла хвостатая звезда. Кровавый блеск её огромного ядра спорил со светом луны, и набожные люди, с трепетом встречая её еженочное появление, ждали от неё больших бед христианскому миру. Когда комета в урочный час медленно поднималась над горизонтом, влача за собой длинным хвостом круглый столб красного тумана, в её мощном движении было нечто сверхъестественно грозное. Казалось, будто в синий простор Божьего мира ползёт из первобытного мрака свирепый царь его, огненный дракон Апокалипсиса, готовый пожрать месяц и звезды и раздавить землю обломками небесного свода. Комета смущала воображение не только людей, но и животных. Сторожевые псы выли по целым ночам, с тоскливым испугом вглядываясь в нависший над землею пламенный меч и словно пытая: правду ли говорят их хозяева о чудном явлении, точно ли оно – предвестник близкой кончины мира? Светопреставления ждала вся Европа. Булла папы и эдикты королей приглашали верующих к молитве, посту и покаянию, ибо наступающий год, последний в первом тысячелетии по Рождестве Христовом, должен был, по предположению астрологов, быть и последним годом земли и тверди: годом, когда явится предсказанный апостолом ангел и, став одною стопою на суше, другою на море, поклянется живущим вовеки, что времени уже не будет.
Подробнее: А. В. Амфитеатров «Мёртвые боги (тосканская легенда)»
– А позвольте спросить, милостивый государь: вы не статский советник?
Я взглянул в тёмный угол вагона, откуда раздался этот неожиданный вопрос, и узрел небольшого человечка, одетого в серое пальто. По близорукости и за темнотою в вагоне, я не мог рассмотреть лицо серого господина, плотно укутанное в кашне.
– Нет, я не статский советник. А что?
– Так. Едем мы с вами – наружность ваша показалась мне симпатичною – захотелось завязать разговор: вот я и спросил.
– Почему же именно о чине?
Посвящается Александре Валентиновне Пассек.
Это случилось в июльское полнолуние 1883 года.
Я был в гостях у моей соседки по имению, Зинаиды Петровны Берновой, праздновавшей в тот день свое рождение. Когда гости собрались прощаться, уже совсем свечерело.
Кто, по настоянию хозяйки, остался ночевать, кто отправился восвояси. К числу последних примкнул и я.
Подробнее: А. В. Амфитеатров «Белый охотник (летняя фантазия)»
– Где она?.. – Агнесса спускалась вниз по лестнице.
Айра Джеб машинально оглянулся.
– Сесиль? Она нужна тебе сейчас?
– Хочу показать ей новую пудру. Бронзовую, – Агнесса просто сияла от удовольствия. Джеб подумал, что этой женщине очень нравилось делать покупки. Да и подарки, собственно, тоже. Всё, что ни куплено, было к месту и к лицу. Нет, Агнесса точно не была жадиной. Правда, и альтруистка из неё получалась немного капризная.
Он устало отложил газету в сторону и, взяв румяный хлебец с блюдечка, с хрустом надкусил его.
Эти повести напрямую почти никак не связаны друг с другом и потому представляют собой разрозненные отрывки – в силу замысла, так как задумывались как бы вырванными из контекста, из некоего одного общего полотна, обозреть которое целиком никогда не представилось бы возможным. В настоящий момент цикл не закончен: вероятно, в него войдут ещё два-три рассказа. По этой же причине он долгое время не имел названия. Однако автор допускает его обнародование даже в таком виде, поскольку, как уже говорилось, эти истории объединяет весьма отдаленное общее, они как бы взяты из разных мест, разных миров одной Вселенной, и их могло бы быть больше или меньше – это не принципиально важно.
«Когда становится темно, у меня такое состояние – если сейчас что-нибудь не подожгу, меня разорвёт, просто с ума сойду... А душа успокаивается, когда горит огонь, и город светлый становится. Автопокрышки, киоски, дачи – всё подряд поджигал. Я люблю смотреть...»
Георгий Медников, пироман.
Обычные на вид предметы – спички, зажигалки, кремни. Только я по-настоящему знаю, что на самом деле скрывается внутри них. Это семена. Семена огненной культуры, – носители жизни огня. Их нужно только выпустить на волю и дать им пищу. И время, чтобы они окрепли, возмужали и выросли. Я считаю себя их помощником, сеятелем. Я помогаю им вырасти. Это величайшая честь для меня.
Я вынимаю очередной коробок спичек...
I. Бугорки и альвеолы.
Овощи были весьма неплохим дополнением к завтраку, поскольку тот, – сам по себе, – был весьма скуден. Но ничего другого видеть не приходилось, а эти яркие краски так радовали глаз...
Эверет Хайнц помедлил и взял один из плодов, что лежали перед ним горкой на блюде.
Прекрасный, огненно-алый овощ, который должен быть сладким, как сахар, и в то же время волнующе-терпким. Хайнц не очень часто раньше лакомился перцем; и вот теперь случай предложил его распробовать вновь. В первую очередь, думал Хайнц, важно то, что в нем много витаминов и к тому же он способствует очищению кишечника. Он погладил ногтем холодный, словно лакированный бок овоща, чуть подернутый восковатой плёнкой, – ощущение было приятным.