Мои музыкальные проекты

 

   Ищу дистрибьюторов для распространения CD  

 

Организация и теория организации

Глава из книги Н.Н. Моисеева «Люди и кибернетика», изданной в популярной серии «Эврика», 1984 год. Помещаю с небольшими сокращениями (~10%).

 

О ФУНКЦИИ И СТРУКТУРЕ СИСТЕМ

Итак, кибернетика возникла как дисциплина, занимающаяся разработкой способов управления человеческими коллективами. Она изучала совокупность правил, которыми должен руководствоваться управляющий (кибернет) для того, чтобы направлять усилия людей в нужное ему русло, и анализировала результаты действий управляющего на объекты (гиберно) управления. Вот что прежде всего интересовало лиц, которые занимались подобными вопросами.

Но любая система, будь то физическая, техническая, биологическая или социальная, как-то оформлена, определённым образом организована, имеет свою структуру. В рамках этой структуры происходит работа системы, система живёт и функционирует. Структура системы, организация её со временем тоже изменяется, эволюционирует, и эти изменения влияют на функционирование системы. Поэтому при изучении сложных систем наряду с исследованиями их деятельности, их функций анализируются ещё и их организации, строения, структуры. В этой книге мы не будем делать различия между понятиями «организация» и «структура», хотя в специальной литературе они считаются не вполне тождественными. Употребляя их, мы будем иметь в виду ту совокупность связей между частями системы, которые обеспечивают её целостность, определяют её наиболее характерные свойства. В марксистской философии говорят о форме и содержании, в технике и естественных науках – о структурном и функциональном. В теории систем это, по существу, одно и то же. И обе стороны системы – структурная и функциональная – существуют в неразрывном единстве. Однако развитие формы (структуры) и развитие содержательного (функционального) аспекта системы никогда не происходят одновременно. Всегда существуют известные противоречия между формой и содержанием, которые служат импульсом для развития.

Организационная структура – это тоже элемент управления

Проблемы такого рода подробно изучаются марксистской философией и составляют важнейшие разделы обществоведения. Мы знаем, что при изменении структуры общественных отношений возникают новые особенности системы, появляются новые законы, возникает необходимость в новых правилах поведения.

Эти новые правила и законы часто открывают новые возможности для активной деятельности людей и приводят к быстрому развитию общества. Известны явления и обратного характера, когда особенности структуры, структура общественных отношений тормозили развитие производительных сил, лишали людей энергии, интересов.

Если производственные отношения начинают сдерживать развитие производительных сил, то в обществе, как учит нас марксизм-ленинизм и показывает история, могут происходить изменения революционного характера, приводящие к полной перестройке организации.

Те рамки, в которых функционирует общество, те производственные отношения, общественные институты, правовые нормы и т. д. являются консервативной составляющей общества – они меняются значительно медленнее, чем другие характеристики общества, например уровень технической оснащённости. Пользуясь физической терминологией, можно сказать, что они меняются в другом масштабе времени, отличном от того, в котором происходит изменение производственных процессов, развитие технологий и т. д. И согласование организационных форм общества с его производственной деятельностью является важным элементом адаптации общества к внешним условиям, важным средством обеспечения устойчивости общества с его непрерывными изменениями.

Это сочетание быстро меняющихся функциональных параметров общественного организма и консервативной составляющей, которую мы условились называть структурой или организацией, играет в общественном развитии огромную роль. Консервативная составляющая оказывается фильтром, отбраковывающим те реакции общественного организма на изменение внешней обстановки, которые оказываются недостаточно обоснованными, точнее, недостаточно мотивированными потребностями общества. Одним словом, противоречие между формой и содержанием, между функциональной и структурной сторонами общественного процесса является ещё одним из основных противоречий, определяющих развитие общества, и, следовательно, одним из стимулов его развития.

Так же как и над вопросами функциональными – как управлять, как преодолевать те или иные трудности, – мыслители прошлого много раздумывали и над проблемами структурными: в каких рамках должна протекать эта повседневная деятельность людей? И уже античная эпоха даёт нам много поучительных примеров, таких, как, скажем, организация древнеримского общества, его правовая инфраструктура, которые и сейчас внимательно изучаются юристами. Вопросы организации занимают значительное место в трудах французских просветителей и других мыслителей средневековья.

Организационная структура – это тоже элемент управления, она тоже создаётся для определённых целей, она тоже результат управленческих решений, и подчас непросто отделить проблемы организационные от функциональных. Да, наверное, этого и не требуется.

Понятие организации (структуры, формы) значительно более глубокое и общее, чем могло показаться из того, что только что сказано. Но этот факт долгое время оставался в тени, так как мало авторов, которые бы специально посвящали свои труды анализу данного понятия, хотя попытки создать «Науку о всеобщей связи» (Энгельс) прослеживаются ещё в древности.

 

ЧТО ЖЕ ТАКОЕ ОРГАНИЗАЦИЯ СИСТЕМЫ?

Вероятно, первым сочинением, целиком посвящённым проблемам организации, была работа известного русского минералога Е. Фёдорова, опубликовавшего в 1891 году книгу «Симметрия правильных систем фигур». В ней он впервые показал, что, несмотря на огромное разнообразие веществ, способных к кристаллизации, существует всего лишь 230 различных типов кристаллической решётки. Было удивительно узнать, что количество архитектурных форм, в которых может существовать материя, гораздо беднее её физического разнообразия.

В XXвеке начинают появляться исследования проблемы организации живой материи. Среди них особое место занимает трёхтомное сочинение А. Богданова  «Всеобщая организационная наука (Тектология)», третий том которого увидел свет в 1929 году, уже после трагической смерти автора.

Рассказ о вкладе этих русских учёных в исследования проблемы организации (структуры) поможет нам понять значение и место этих вопросов в решении задач управления.

Мы живём в непрестанно меняющемся мире, где те организационные формы, которые были устойчивыми при одних условиях, становятся неустойивыми при их изменении...

Начнём с рассказа о том, что сделал Е. Фёдоров.

Член Петербургской академии наук Евграф Степанович Фёдоров (1853-1919 гг.) прославил русскую науку исследованиями в области минералогии и кристаллографии, ставшими известными во всем мире. Его основное открытие состояло в следующем. Для любого вещества, способного к кристаллизации, существует определённое, весьма небольшое количество геометрических форм, которые принимают возникающие кристаллы. Независимо от того, как шёл процесс кристаллизации, несмотря на огромное количество внешних факторов и причин, которые сопутствовали этому процессу, существует лишь вполне ограниченное число возможных форм кристаллов, или законов, как их назвал Е. Фёдоров, возможных построений кристаллической решётки.

Но величие исследователя состоит не только в том, что ему удалось установить новый, неизвестный дотоле факт, а в том, что открытая им закономерность является проявлением некоторых общих свойств нашего материального мира. И структура кристаллической решётки – это один из фрагментов вообще организации материи.

Исследования Е. Фёдорова показывают, что, во-первых, образование различных организационных форм подчиняется некоторым общим законам, управляющим нашим миром, переступать которые никому не дано; во-вторых, приводят к выводу о необходимости специального исследования проблем организации материи, примером которой являются формы кристаллов. И первый из таких общих законов, которым подчиняются любые системы, – это закон, названный «принципом устойчивости». Речь идёт о таких состояниях равновесия систем, которые не могут разрушиться малыми внешними возмущениями. Этот принцип студенты иногда в шутку называют «принципом карандаша» или «принципом Колумба», имея в виду легенду, согласно которой великий путешественник умел ставить яйцо вертикально на острую вершину, не разбивая его. Конечно, теоретически яйцо, так же как и карандаш, можно поставить на острие, такое положение равновесия существует и не противоречит законам физики. Но долго на острие, скажем, карандаш стоять не будет. Все дело в принципиальной стохастичности мира, в котором мы живём и где любая система, любое тело, любой объект непрерывно испытывают случайные, непредсказуемые возмущения. Если бы нам и удалось поставить карандаш на его острие, то в следующий момент какое-либо случайное возмущение, например колебание воздуха или незаметная для глаза вибрация подставки, отклонит его от вертикального положения и он упадёт под действием силы тяжести. Так что наблюдать мы можем лишь те положения равновесия, о которых можно сказать, что «дальше падать некуда!».

В свете сказанного открытие Е. Фёдорова означает, что нам известны все устойчивые кристаллические формы организации материи. И чтобы разрушить ту или иную кристаллическую решётку, надо приложить значительные усилия.

Теория организации начала оформляться с того момента, когда учёные увидели, как важно для понимания природы изучаемых процессов уметь выделять устойчивые, долговременно существующие характеристики, которые и являются основными фрагментами организации. И вот почему академика Е. Фёдорова мы с полным правом можем называть «отцом теории организации».

Знание состояний равновесия системы и тех свойств, которыми обладают эти состояния, может оказать неоценимую помощь при решении многочисленных задач практического характера. Например, тот же процесс кристаллизации показывает, что окончательным предельным состоянием, в котором в конце концов оказывается кристаллизирующееся вещество, то есть форма его кристалла, и будет его устойчивым положением равновесия. И благодаря исследованиям Е. Фёдорова мы это состояние можем знать заранее.

Естественные науки, и прежде всего физика, создали хорошую методическую базу для изучения структур, определяющих развитие тех или иных процессов – механических, технологических, биологических... Знание основ этого метода может оказаться очень полезным и для решения гораздо более трудных проблем общественной природы.

Мы живём в непрестанно меняющемся мире, где те организационные формы, которые были устойчивыми при одних условиях, становятся неустойчивыми при их изменении; происходит перестройка структуры системы. Такую перестройку можно сравнить с изменением характера горной реки, когда она, вырвавшись из скалистой теснины на равнину, разливается и из мощного и бурного потока, который пробивал себе путь в скалах, превращается в реку, спокойно несущую дальше свои воды.

С проблемой перестройки предельных состояний связана специальная научная дисциплина «Теория катастроф».

Сейчас ей посвящено много солидных исследований и литературных работ. Занимается она изучением явлений, связанных с качественной перестройкой структуры, или организации процесса. Так как эту проблему долго разрабатывали преимущественно физики, которые исследовали много интересных явлений, связанных с возникновением новых структур, то приведём ещё один пример из физики, который поможет нам более отчётливо увидеть некоторые особенности, связанные с изменением структуры системы в процессе её функционирования. Пример, который мы сейчас рассмотрим, был изучен ещё Л. Эйлером более двухсот лет назад и оказался, вероятно, толчком для создания современной теории катастроф.

Предположим, что у нас есть круглая вертикальная колонна (см. рис.), на которую давит сверху некоторая сила (груз). Если эта сила мала, то с колонной ничего не произойдёт: она будет находиться в вертикальном положении равновесия. Предположим теперь, что на колонну мы подействовали некоторой горизонтальной силой, например ударили по ней кувалдой. Что с нею произойдёт под действием этого удара?

Колонна как-то изогнётся и начнёт колебаться около своего положения равновесия. В силу естественного демпфирования (например, трения о воздух) эти колебания будут постепенно затухать, а колонна возвращаться к своему исходному положению равновесия.

Но так будет происходить только в том случае, если вертикальная нагрузка достаточно мала. А что произойдёт, если эта нагрузка станет увеличиваться?

Оказывается, общий характер колебаний колонны под действием боковых ударов не будет изменяться до тех пор, пока вертикальная нагрузка не окажется равной некоторой критической величине. Как только эта нагрузка её превзойдёт, характер всего процесса качественно изменится. И первое, что обнаружится, – изменение самой формы равновесия (вертикальное положение колонны, которое было устойчивым и которое поэтому мы и могли наблюдать) теперь перестанет быть устойчивым и вместо него появится целое множество (совокупность) новых положений равновесия. Это множество новых состояний равновесия будет представлять собой поверхность вращения, образующая которой – полуволна синусоиды. Значит, если теперь на нашу колонну подействует случайное возмущение, то она начнёт колебаться около одного из новых положений равновесия. Сказать, около какого, мы заранее не сможем: ведь возмущение было случайным!

Вот эти критические значения нагрузки, при которых происходит качественная перестройка всего характера изучаемого явления, носят название точек бифуркации, или точек катастроф. Они играют важную роль в изучении сложных систем.

Можно рассказать много интересного о том, как связано с точками бифуркации возникновение турбулентности, появление ячеистой структуры в явлениях конвекции и многое-многое другое. Для нас же достаточно знать, что существуют критические значения параметров системы, с которыми связана качественная перестройка системы, её эволюции, характера движения.

Множество точек бифуркации тоже можно считать элементом организации системы. И чем сложнее система, тем, как правило, в ней больше бифуркационных значений параметров.

Но не только в физических системах появляются критические бифуркационные значения параметров. Они возникают и играют значительную роль и в биологии, и в экологии, и, наверное, в экономике, и в политических науках. В самом деле, если в процессе эволюции живого какой-то параметр превзойдёт однажды своё критическое (бифуркационное) значение, то, возможно, начнётся необратимый процесс перехода биосистемы в новое стационарное состояние, свойства которого заранее предсказать подчас бывает невозможным.

Множество состояний равновесия, особых режимов, критических значений параметров, определяющих катастрофические перестройки системы, мы относим к элементам её организации. И жизнедеятельность системы, её функционирование, происходит в рамках этой организации, этой структуры и определяется ею. Конечно, под воздействием внешних факторов сама организационная структура также меняется, но эти изменения происходят гораздо медленнее, в другом масштабе времени, нежели функционирование системы. (Изменение коэффициента рождаемости во времени происходит гораздо медленнее, нежели рост дерева!)

Конечно, Е. Фёдоров рассматривал проблему организации для более узких систем. Но тот факт, что он обратил внимание на необходимость выделить проблему организации в специальное научное направление, был одним из пионеров в этой области, наметил основные вопросы и указал на общность данной проблемы, ставит его имя в число основоположников «Теории систем» – синонима «Теории организации».

Вопрос, поставленный в заглавии этого параграфа, оказался, как мы видим, сложнее, чем это можно было ожидать. Несмотря на то, что чёткого ответа на него мы не смогли дать, я надеюсь, что, прочитав этот параграф, читатель увидит некоторые особенности того сложного понятия, которое называется организацией. Но нам важно сейчас не столько чёткое определение этого термина, сколько раскрытие его содержания на конкретных примерах. Мы это сделаем, перейдя к рассмотрению более сложных объектов.

 

ВЕРНЁМСЯ СНОВА К «ТЕКТОЛОГИИ»

После Е. Фёдорова следующий существенный шаг в развитии теории организации был сделан А. Богдановым, которому, по-видимому, не было известно сочинение Е. Фёдорова, и поэтому никакой преемственности в их работах нет. А. Богданов начинает также с утверждения, что количество архитектурных форм материи, то есть количество организационных форм, гораздо беднее разнообразия исходного материала. Отсюда следует, что одни и те же формы организации могут встречаться у объектов самой разнообразной природы. Это и служит ему основой для создания своей теории. Но если Е. Фёдоров говорил только о неживой материи, то исследования А. Богданова были посвящены прежде всего формам живой материи и организации общества. И «Всеобщая организационная наука (Тектология)» А. Богданова освещает прежде всего вопросы, связанные с развитием организации, переходом одних организационных форм в другие, и вскрывает законы, по которым происходит отбор возможных форм.

Однажды возникшая организация становится не просто «юридическим лицом», если пользоваться термином из общественной жизни, – у неё возникают собственные цели.

А. Богданов (настоящая фамилия – Малиновский) – сложная и противоречивая фигура. Будучи медиком (он окончил медфак Харьковского университета в 1899 году), он всерьёз заинтересовался философией, увлёкся махизмом, за что подвергся уничтожающей критике В. И. Ленина в «Материализме и эмпириокритицизме».

В 1911 году выходит первая часть его книги «Всеобщая организационная наука (Тектология)», которую он завершает уже после Великой Октябрьской социалистической революции. Полностью она выходит в 1925-1929 годах.

После победы Октября А. Богданов работал в Комакадемии, Пролеткульте и системе советского здравоохранения. Он был организатором первого в мире Института переливания крови и его первым директором. Будучи пытливым и смелым исследователем, он неоднократно проводил эксперименты на самом себе. Один из них окончился для него трагически – в 1928 году он погиб.

У А. Богданова как философа были серьёзные ошибки, однако его вклад в науку весьма значителен, и Владимир Ильич Ленин положительно оценивал его научную деятельность, особенно в послереволюционный период.

В развитии системного мышления большую роль сыграла упомянутая нами его книга «Тектология». По существу, именно она была первой или одной из первых, положившая начало «Теории систем» – новой научной дисциплине. Правда, создание этой науки приписывается обычно известному биологу Людвигу фон Бертеланфи. К сожалению, и сегодня в нашей литературе имя А. Богданова часто забывается, чем игнорируется наш отечественный приоритет в создании основ «Теории систем».

Русской науке всегда было свойственно стремление к созданию обобщающих теорий и учений. Они играли и играют важную роль в науке, так как позволяют с единых позиций увидеть и изучить широкие классы явлений и в калейдоскопе опытных фактов увидеть стройные здания, где каждый из них, как кирпич, ложится на своё место.

Таблица Д. Менделеева, биогеохимия В. Вернадского, теория биогеоценозов В. Сукачева и Н. Тимофеева-Ресовского – все эти универсальные системы знаний составляют гордость русской и советской науки. Теория организации А. Богданова может быть поставлена в один ряд с подобными учениями. Все они подытоживали и объединяли огромный эмпирический материал и создавали то, что В. Вернадский называл эмпирическим обобщением, то есть систему взглядов, на основе которых могли дальше развиваться прикладные науки. Именно так мы должны относиться к богдановской теории организации, отметая её ошибки и многие её необоснованные претензии, о которых ещё будет идти речь ниже.

А. Богданов не даёт строгого определения понятия «организация». Как материя – эта объективная реальность, существующая во времени и пространстве и являющаяся некоторым первоначальным понятием, – не требует определения, так и понятие «организация» является исходным. Материи всегда присуща определённая организация, и понятие организации не имеет смысла без того или иного материального носителя. Организация – это, если угодно, архитектура фрагментов материального мира, это определённая форма существования материи. И этот термин применим в равной степени к любому уровню материи; мы можем говорить об организационных формах кристаллов и об организации живой ткани, о сообществах животных и об организации общества. В этом проявляется единство материального мира, в котором мы живём.

Исходной предпосылкой, красной нитью, проходящей через всю богдановскую «Тектологию», является идея, что количество архитектурных форм материи неизмеримо беднее того разнообразия, которым так богата окружающая нас действительность. Этот факт даёт возможность создавать своеобразную теорию структурных схем организации материального мира. В то же время он рассматривает структуру не как нечто застывшее, а непрерывно изменяющееся под влиянием внешних факторов и деятельности системы. И это изменение подчиняется вполне определённым законам.

Для меня, представителя естественных наук, эта особенность богдановской работы показалась особенно интересной. Изучая законы движения неживой материи, мы также рассматриваем их как некоторые правила отбора реальных процессов из мысленно возможных. Законы выступают как критический фильтр, отсеивающий все те движения, которые не могут реализоваться, как фактор своеобразной ориентации развития, направляющий течение процесса в определённое русло. Ничто, например, не может преступить законов сохранения! Естественно, что организационные формы в своём развитии должны следовать определённым законам, столь же объективным, как и законы физики. Таким образом, автор «Тектологии» в вопросе о развитии организации выступает как естествоиспытатель.

Очень важно, что А. Богданов всё время подчёркивает неразрывную взаимосвязь развития организаций с функционированием системы. При этом может происходить не только прогрессивное развитие организации структуры, но и застой либо даже регресс. Возможны условия, при которых происходит медленное изменение организации, но могут возникать и такие ситуации, когда замена одной архитектурной формы другой протекает бурно.

Надо заметить, что не всегда понятно, какой смысл вкладывает А. Богданов в понятия «прогресс» и «регресс». Создаётся впечатление, что он их абсолютизирует. Поэтому словами «прогресс» и «регресс» по отношению к изменению структуры надо пользоваться весьма осмотрительно.

Очень важное обстоятельство, вероятно, впервые установленное А. Богдановым, состоит в том, что структуре, форме организации, если речь идёт об общественных или политических системах, присуща определённая «организмичность». Однажды возникшая организация становится не просто «юридическим лицом», если пользоваться термином из общественной жизни, – у неё возникают собственные цели. И одна из них – это сохранение своей стабильности, своего гомеостазиса. Организации всегда присуща определённая консервативность.

Таким образом, в обществе (и в биологических системах) существуют два начала: лабильное (пластичное) – это функциональная сторона организма, его стремление быстро адаптироваться, приспособиться к изменяющимся обстоятельствам, и консервативное – это архитектурная схема организации.

Следовательно, в работе А. Богданова утверждаются новые позиции науки, позволяющие изучать влияние конкретных структурных форм на течение процессов биологической или общественной природы. К сожалению, существующие экономические и социологические исследования мало занимаются подобным анализом. Многочисленные исследования в области экономики изучают балансовые соотношения, производственные функции, влияние технологий на интенсивность того или иного процесса и практически не обращают внимания на то, что эти процессы протекают в рамках конкретных организационных структур, оказывающих часто решающее влияние на экономическое развитие. В самом деле, ведь изменение организации, структуры экономики – это, по существу, изменение тех или иных характеристик производственных отношений, от которых в первую очередь зависит эффективность производственной деятельности. И изменением структуры мы можем добиться зачастую большего экономического эффекта, чем дополнительными капиталовложениями.

Вот почему изучение проблем, связанных с организацией, имеет глубокий практический смысл не только в физике и биологии.

Стоит иметь в виду, что организация, коль скоро она возникла, начинает вести себя как самостоятельный организм. У неё возникают не только собственные цели, но и определённые возможности для их достижения. Она порождает механизмы, которые могут положительно и отрицательно с точки зрения «организации высшего уровня» влиять на развитие экономической жизни. К сожалению, экономисты подчас игнорируют это обстоятельство или считают его второстепенным. Но вопросы организации – это и есть те глубокие социальные проблемы, которые неразрывно связаны с экономикой. А тесное объединение социальных и экономических процессов всегда было одной из важнейших особенностей марксистской политической экономии.

Из современных исследователей стоит назвать, пожалуй, болгарского экономиста Ивана Николова, который чётко говорит о влиянии структуры на развитие экономики. Обсуждая, например, смысл термина «всенародная собственность», он обращает внимание на то, что любая собственность находится в распоряжении той или иной вполне определённой группы людей, имеющих на то соответствующие права. Иначе и быть не может: ведь это альфа и омега марксизма! И отсюда сразу следуют многие выводы, имеющие вполне конкретный практический характер и определяющие принципы проектирования конкретных механизмов управления экономикой страны на всех уровнях производства.

С именем А. Богданова связано представление об открытых системах, то есть системах, которые все время взаимодействуют с окружающей средой и не могут существовать без обмена с ней материей и энергией. Их организация представляет особый интерес, так как они развиваются наиболее быстро. Конечно, могут возникать и совершенно замкнутые системы, но они обычно обречены на деградацию. История даёт нам достаточное количество фактов, подтверждающих этот тезис. Пример Древнего Китая – этой великой страны огромных размеров – и средневековой Японии показывает пагубность изоляции.

А. Богданов обращает внимание на то, что только активное использование внешней среды (этот термин он понимает очень широко), обеспечивает сохранность системы. Он представляет структуру системы не как нечто застывшее, а как результат непрерывной борьбы противоречий, как непрерывную смену состояний равновесия. В связи с этим очень интересно введённое им понятие положительной и отрицательной селекции, то есть положительного и отрицательного отбора.

В первом случае за счёт внешней среды система увеличивает количество внутренних связей, повышает свою сложность, а вместе с этим повышается и эффективность её функционирования. Увеличение же внутренних связей, специализация отдельных элементов структуры, например элементов производственного объединения, распределение между ними обязанностей, их кооперирование – все эти меры ведут к повышению эффективности производства. Но одновременно растёт и неустойчивость всей системы, слабеет её противодействие внешним воздействиям, ибо нарушение какой-либо связи или кооперативного договора может ухудшить всю её экономическую мощь и даже при известных условиях поставить всю систему на край пропасти. Вот почему связи, например кооперативные договоры, должны время от времени пересматриваться.

Пересмотр и уточнение необходимы ещё и по следующим соображениям. Наряду с положительной селекцией растут также и внутренние противоречия системы; отдельные её части, превращаясь со временем в более или менее автономные организмы, вырабатывают свои собственные самостоятельные цели. А располагая определёнными возможностями их достижения, они могут начать действовать вопреки общим целям, наперекор системе в целом. Все это демонстрирует нам необходимость принятия мер, ослабляющих действие вышеуказанных факторов.

Отрицательная селекция удаляет все взрывоопасные очаги, преодолевает внутренний антагонизм организации, повышает её однородность, порядок в ней, систематизацию, повышает её структурную устойчивость. Но одновременно отрицательная селекция снижает функциональную эффективность организации.

Проблемы структурной селекции в экономике тесно связаны с проблемой разумной меры централизации и децентрализации. Централизация, как известно, облегчает создание новых связей. В условиях благоприятной экономической конъюнктуры она может обеспечить быстрое развитие всей системы в целом. В неблагоприятных же условиях отдельные элементы, которые «менее организованы», проявляют большую стабильность, их инициатива, связанная с самостоятельностью, расширит возможности преодоления отдельных помех. Разумная степень децентрализации в этих условиях защищает организацию в целом, она открывает возможность использования инициативы отдельных звеньев в интересах всей организации, всей системы. В то же время чрезмерная децентрализация делает систему плохо управляемой, становится труднее фокусировать усилия её элементов на достижении общих целей, затрудняется проведение специализации и т. д.

Необходимо заметить, что если селекция организационных структур в капиталистической экономике, их адаптация к изменениям, вызванным научно-техническим прогрессом и другими обстоятельствами, носит стихийный характер, то в условиях плановой социалистической экономики процессы селекции, необходимые изменения экономической структуры можно проводить планомерно. Но для этого мы должны достаточно хорошо представлять цели перестройки и те результаты, которые последуют в связи с нашими действиями.

В начале главы, опираясь на общие представления о свойствах сложных физических систем, мы говорили, что по мере своего развития отдельные параметры системы неизбежно переходят свои критические значения, – мы их называем точками бифуркации, следуя терминологии, принятой в физике.

Автор «Тектологии» формулирует существование критических ситуаций как некоторый общий закон. Более того, он утверждает, что чем сложнее система, тем больше шансов в процессе её развития столкнуться с кризисной ситуацией, с необходимостью перестройки организации. И чтобы эта ситуация не застала управляющего врасплох, не привела к нежелательным последствиям, необходимо научиться анализировать текущий процесс в системе и предсказывать её развитие. Таким образом, с именем А. Богданова связано направление исследования социальной системы, без которого трудно себе представить современную теорию управления плановой централизованной экономикой, направление, которое призвано изучать влияние организационной структуры на характер процесса общественного развития. В наши дни мы должны говорить о целенаправленном проектировании организационных структур на основе глубокого научного анализа. Необходимая для этого теория уже стала создаваться и оказывать определённое влияние на ту перестройку управленческих структур, которая началась сейчас в сельском хозяйстве и основой которой явилась Продовольственная программа. Богдановская «Тектология» содействовала становлению этой теории.

 

НЕКОТОРЫЕ КОММЕНТАРИИ

Я рассказал лишь о проблемах, обсуждавшихся А. Богдановым в его «Всеобщей организационной науке (Тектологии)», которые нам будут необходимы в последующем изложении. Кроме того, я постарался связать представления А. Богданова с теми общими взглядами на структурные проблемы, которые возникли до него и которые развивались физиками и биологами в более позднее время. Мне хотелось выделить в работе А. Богданова те идеи, которые актуальны именно сегодня, показать возникновение и развитие тех взглядов, которые сегодня уже вошли в обиход и которые, к сожалению, представляются отдельными учёными с определёнными искажениями (вольно или невольно!).

Читатель, наверное, заметил, что я часто не делаю различия между понятиями «система» и «организация», иногда я говорю о «структуре организации», а иногда об «организации системы». Я считаю эти понятия весьма расплывчатыми и не поддающимися чёткому определению. Более того, я уверен, что любая попытка придать этим понятиям строго однозначный смысл может привести только к усложнению изложения, но не прояснить всю обсуждаемую здесь проблему управления.

А. Богданов придаёт термину «организация» более общий характер, чем я. Фактически термины «система» и «организация» для А. Богданова являются строгими синонимами (если считать, что понятие «система» может быть однозначно определено). Поэтому я считаю, что «Общая теория систем» возникла прежде всего в результате его работ. Я не могу согласиться с той категоричностью, с какой он оценивает место и значение структуры в развитии системы в целом, – жизнь сложнее любых схем. Этому нас учит диалектика, демонстрируя недостаточность и ограниченность любых схематических построений. А Богданову были свойственны определённый механицизм и гипертрофированные оценки значимости тех идей, которые он развивал. Он был уверен, например, что его «Тектология» – это некоторая сверхнаука, которая должна включить в себя однажды все общественные науки, в том числе и философию.

Необходимыми становятся такие научные подходы и математические методы, которые позволяют... оценивать результаты... управленческих решений...

Это, конечно, глубочайшее заблуждение. «Тектология» – это наука о структуре, о форме. Конечно, её нельзя отрывать от содержательных аспектов, от функционирования объекта исследования: все различные аспекты управления тесно связаны между собой. И сегодня мы более отчётливо, чем 60 лет назад, видим, сколь важна теория организации. Но одновременно мы и более отчётливо понимаем, что это лишь одна из многих сторон того общественного процесса, который называется процессом управления общественным развитием.

Существует ещё немало вопросов и утверждений богдановской «Тектологии», которые носят более чем дискуссионный характер. Но главный недостаток её – это всё-таки механистичность, стремление все подогнать под одну схему.

А. Богданов – это сложная и противоречивая фигура. Он был страшно увлекающимся человеком, и ему довольно часто отказывало чувство меры. Даже в своей деятельности врача он нередко допускал скороспелые решения, А. Богданов и здесь был новатором. Но одновременно он вносил элемент гипертрофии, чрезмерного преувеличения своих теоретических построений. Делая опыты над самим собой, он верил в абсолютную безошибочность своих, часто ещё очень сырых рабочих гипотез. И его трагический финал – следствие этой веры в абсолютную истинность своих посылок. И, как уже говорилось, один из таких экспериментов, поставленных над самим собой, окончился его гибелью.

И в то же время я думаю, что научное имя А. Богданова незаслуженно мало известно. В самом деле, человека судят не столько за его отдельные неудачные слова и ошибочные суждения – они остаются достоянием истории, – а за тот положительный вклад, который им внесён. А вклад А. Богданова в науку об управлении общественными процессами исключить невозможно. Сейчас очевидно, что недостаточные знания экономистов и специалистов, работающих в области совершенствования организационных структур, исследований А. Богданова, приводят иногда к ошибочным решениям, неправильно ориентируют разработчиков автоматизированных систем управления и т. д.

Я не знаю, надо ли переиздавать сейчас трёхтомный труд А. А. Богданова. Он написан в архаичной манере и очень труден для чтения. Но изложить богдановскую «Тектологию» и прокомментировать её на профессиональном уровне – это, я думаю, стоит посоветовать нашим философам. Они тем самым окажут большую практическую помощь создателям автоматизированных систем управления. Кстати, в «Философском энциклопедическом словаре» (1983 г.) в статье, посвящённой А. Богданову, говорится: «В ряде исследований советских и зарубежных авторов отмечается, что некоторые положения тектологии предвосхитили идеи кибернетики (принципы обратной связи, идеи моделирования и др.)».

Ещё одно соображение, заставляющее не откладывать это дело в долгий ящик. Богдановские идеи, имея большое общенаучное значение, уходят за рубеж или там переоткрываются. Затем они возвращаются в Советский Союз, но уже под другими названиями и, конечно, с другим авторством. Это подтверждается примером из истории возникновения и создания «Теории систем».

 

НЕКОТОРЫЕ ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ ИТОГИ

Итак, мы узнали, как возникла кибернетика – эта методологическая дисциплина, которая в соответствии с марксистской диалектикой даёт нам возможность анализировать процессы в том общественном организме, которым мы собираемся управлять, дисциплина, утверждающая, что управляющий достигнет своих целей тем успешнее, чем глубже он познает интересы элементов (отдельных частей) своего объекта (гиберно) и лучше сумеет учесть их в своей деятельности. Изучение этой дисциплины приучает управляющего к мысли, что его объект управления – это клубок противоречивых тенденций и стремлений. От того, как кибернет их сумеет использовать в интересах своего гиберно, и зависит его судьба. Кибернетика учит, что любая прямолинейность, действие одними приказами мало чего может достичь. Вот почему классическая кибернетика – это важнейший элемент воспитания управляющего.

Затем познакомились с понятием организации (структура) и увидели, что существуют некоторые общие законы, определяющие развитие любой организации – физической, биологической или общественной природы. Знание этих законов вооружает управляющего в деле совершенствования структуры – одного из основных факторов управления народнохозяйственным, политическим и общественным организмом. Теория организации учит, что никакие самые удачные организационные формы не могут быть вечными. Об этом со всей определённостью говорили ещё классики марксизма, развивая идеи единства формы и содержания. Итак, теория требует, чтобы управляющий следил за развитием организации и не давал ей закостенеть. И что самое главное, он должен следить за тем, чтобы организация не превращалась в самостоятельный организм, начинающий сам управлять управляющим.

Мы увидели, что классическая кибернетика, в том смысле, как её понимали в XIX веке, и «Теория организации», включающая в себя «Общую теорию систем», для управления важны, но их недостаточно при решении многих практических задач. Сами по себе они лишь подсказывают, какие обстоятельства надо принять во внимание в тех или иных ситуациях. И это уже немало. Знакомство с такими науками расширяет кругозор управляющего, открывает ему новые перспективы, помогает ему отыскивать наилучшие решения. Но этого одновременно и очень мало. В современных условиях структура производственной деятельности (связи внутри предприятий, их связи между собой), как и структура всего общества, непрерывно усложняется и неизбежным становится количественное её описание и оценка результатов управляющей деятельности. Необходимыми становятся такие научные подходы и математические методы, которые позволяют сопоставлять и оценивать результаты различных вариантов управленческих решений и дают возможность прогнозировать развитие событий!






www.etheroneph.com

Facebook

ВКонтакте